Клептоман или вор?

В практике адвоката по уголовным делам дела о кражах (§ 242 StGB) кажутся одними из самых «простых»: видеозапись, признание, небольшой ущерб, стандартное наказание. Однако именно в этих делах чаще всего скрывается то, что может радикально изменить линию защиты и судьбу клиента, — клептомания.

Клептомания — это не просто привычка воровать. Это патологическое, навязчивое влечение к совершению краж. По статистике, около двух третей пациентов — женщины. Заболевание встречается редко, но в адвокатской практике — гораздо чаще, чем принято думать.

Работая с клиентами, страдающими патологическим влечением к кражам, я неоднократно наблюдала два разных клинических сценария.

Первый сценарий

Клиенты, совершающие мелкие кражи (жвачка, шоколад, недорогая косметика). Они описывают тревожно-депрессивное состояние, внутреннюю пустоту, хроническую апатию. Кража становится способом вызвать выброс адреналина, почувствовать эмоции, «ожить».

Второй сценарий

Клиенты с более тяжёлыми личностными нарушениями. Перед кражей у них нарастает мощнейшее напряжение, которое они сравнивают с предэпилептическим состоянием: дрожь в руках, утрата контроля, ощущение, что они «готовы на всё». Кража здесь — не цель, а способ разрядки. Что именно украсть, не имеет значения. После — резкое облегчение, за которым почти сразу приходят стыд и опустошение.

Для адвоката принципиально важно уметь отличать клептомана от обычного вора.

Вор:

• ориентирован на вещь;
• ворует ради выгоды или удовольствия от обладания;
• радуется добыче;
• использует украденное.

Клептоман:

• ориентирован на сам процесс кражи;
• ворует «чтобы украсть»;
• испытывает стыд и страх из-за утраты контроля;
• не нуждается в вещи, часто выбрасывает её.

Это различие имеет не психологическое, а процессуальное значение. Потому что именно адвокат — а не суд и не следствие — обязан вовремя указать на признаки психического расстройства и инициировать их проверку.

Клептомания, так же как лудомания и пиромания, сама по себе:

• не признаётся заболеванием, автоматически исключающим вменяемость (§ 20 StGB);
• крайне редко приводит даже к ограниченной вменяемости (§ 21 StGB).

Суд не обязан самостоятельно искать психиатрические основания. Если адвокат не заявляет о возможном заболевании, суд его просто не рассматривает.

Важно понимать:

• наличие десятков судимостей за кражи не доказывает клептоманию;
• отсутствие материальной нужды не доказывает клептоманию;
• лечение антидепрессантами само по себе ничего не значит.

Но:

• кражи вещей, не имеющих никакой практической ценности;
• отсутствие интереса к украденному;
• описываемые клиентом состояния утраты контроля;
• терапия, начатая до суда;
• наличие коморбидных расстройств личности —

всё это может стать решающим смягчающим фактором при назначении наказания и выборе его формы.

Клептоманы, в отличие от многих других обвиняемых, осознают противоправность своих действий. Они испытывают стыд, страх, чувство вины. Именно поэтому для суда принципиально важно видеть:

• что человек не отрицает ответственность;
• что он осознаёт наличие заболевания;
• что он уже обратился за психиатрической помощью;
• что он предпринимает реальные шаги к лечению.

Даже если клептомания не приводит к признанию ограниченной вменяемости, она может повлиять на вид наказания, его размер, возможность условного осуждения и оценку перспектив ресоциализации.

Клептомания — не индульгенция. Но и не просто «плохой характер». Для адвоката знание этой темы — не академический интерес, а профессиональная необходимость. Потому что между «обычным вором» и человеком, потерявшим контроль над собой, в уголовном праве лежит та самая тонкая грань, на которой решается судьба клиента.

И эту грань обязан увидеть именно адвокат.